— Я отвык совсем ездить; с непривычки, да ещё зимой, признаюсь, мне бы трудно было, не хотелось бы… Притом же в деревне одному очень скучно.
— А у вас много оброчных? — спросил Иван Матвеевич.
— Да… не знаю: давно не был в деревне.
— Надо знать-с: без этого как же-с? нельзя справок навести, сколько доходу получите.
— Да, надо бы, — повторил Обломов, — и сосед тоже пишет, да вот дело-то подошло к зиме.
— А сколько оброку вы полагаете?
— Оброку? Кажется… вот позвольте, у меня было где-то расписание… Штольц ещё тогда составил, да трудно отыскать: Захар, должно быть, сунул куда-нибудь. Я после покажу… кажется, тридцать рублей с тягла.
— Мужики-то у вас каковы? Как живут? — спрашивал Иван Матвеевич. — Богатые или разорены, бедные? Барщина-то какова?
— Послушайте, — сказал, подойдя к нему, Обломов и доверчиво взяв его за оба борта вицмундира.
Иван Матвеевич проворно встал, но Обломов усадил его опять.