— Нет! — сказал он, вдруг встав и устраняя решительным жестом её порыв. — Не останется! Не тревожься, что сказала правду: я стою… — прибавил он с унынием.
— Я мечтательница, фантазёрка! — говорила она. — Несчастный характер у меня. Отчего другие, отчего Сонечка так счастлива…
Она заплакала.
— Уйди! — решила она, терзая мокрый платок руками. — Я не выдержу; мне ещё дорого прошедшее.
Она опять закрыла лицо платком и старалась заглушить рыдания.
— Отчего погибло всё? — вдруг, подняв голову, спросила она. — Кто проклял тебя, Илья? Что ты сделал? Ты добр, умён, нежен, благороден… и… гибнешь! Что сгубило тебя? Нет имени этому злу…
— Есть, — сказал он чуть слышно.
Она вопросительно, полными слёз глазами взглянула на него.
— Обломовщина! — прошептал он, потом взял её руку, хотел поцеловать, но не мог, только прижал крепко к губам, и горячие слёзы закапали ей на пальцы. Не поднимая головы, не показывая ей лица, он обернулся и пошёл.