— Ты ограблен кругом! — сказал он. — С трёхсот душ полторы тысячи рублей! Кто поверенный? Что за человек?
— Больше полуторы тысячи, — поправил Обломов, — он из выручки же за хлеб получил вознаграждение за труд…
— Сколько ж?
— Не помню, право, да я тебе покажу: у меня где-то есть расчёт.
— Ну, Илья! Ты в самом деле умер, погиб! — заключил он. — Одевайся, поедем ко мне!
Обломов стал было делать возражения, но Штольц почти насильно увёз его к себе, написал доверенность на своё имя, заставил Обломова подписать и объявил ему, что он берёт Обломовку на аренду до тех пор, пока Обломов сам приедет в деревню и привыкнет к хозяйству.
— Ты будешь получать втрое больше, — сказал он, — только я долго твоим арендатором не буду — у меня свои дела есть. Поедем в деревню теперь, или приезжай вслед за мной. Я буду в имении Ольги: это в трёхстах верстах, заеду и я к тебе, выгоню поверенного, распоряжусь, а потом являйся сам. Я от тебя не отстану.
Обломов вздохнул.
— Ах, жизнь! — сказал он.
— Что жизнь?