Здесь, может быть, Ольга невольно выдала бы свою тайну, если б не подоспела на помощь тётка.
— Вообразите, — сказала она, выходя из магазина, — каждый день бывал у нас, потом вдруг пропал. Мы собрались за границу; я послала к нему — сказали, что болен, не принимает: так и не видались.
— И вы не знаете? — заботливо спросил Штольц у Ольги.
Ольга пристально лорнировала проезжавшую коляску.
— Он в самом деле захворал, — сказала она, с притворным вниманием рассматривая проезжавший экипаж. — Посмотрите, ma tante, кажется, это наши спутники проехали.
— Нет, вы мне отдайте отчёт о моём Илье, — настаивал Штольц, — что вы с ним сделали? Отчего не привезли с собой?
— Mais ma tante vient de dire — говорила она.
— Он ужасно ленив, — заметила тётка, — и дикарь такой, что лишь только соберутся трое-четверо к нам, сейчас уйдёт. Вообразите, абонировался в оперу и до половины абонемента не дослушал.
— Рубини не слыхал, — прибавила Ольга.
Штольц покачал головой и вздохнул.