— Мы ничего не видали! — сказали обе женщины в один голос.
— А! Здесь заговор, здесь разбойничий притон! Шайка мошенников! Грабят, убивают…
— Вон, мерзавец! — закричал Обломов, бледный, трясясь от ярости. — Сию минуту, чтоб нога твоя здесь не была, или я убью тебя, как собаку!
Он искал глазами палки.
— Батюшки! Разбой! Помогите! — кричал Тарантьев.
— Захар! Выбрось вон этого негодяя, и чтоб он не смел глаз казать сюда! — закричал Обломов.
— Пожалуйте, вот вам бог, а вот двери! — говорил Захар, показывая на образ и на дверь.
— Я не к тебе пришёл, я к куме, — вопил Тарантьев.
— Бог с вами! Мне вас не надо, Михей Андреич, — сказала Агафья Матвеевна, — вы к братцу ходили, а не ко мне! Вы мне хуже горькой редьки. Опиваете, объедаете да ещё лаетесь.
— А! так-то, кума! Хорошо, вот брат даст вам знать! А ты заплатишь мне за бесчестье! Где моя шляпа? Чёрт с вами! Разбойники, душегубцы! — кричал он, идучи по двору. — Заплатишь мне за бесчестье!