Обломов молчал, опустив голову и не смея взглянуть на Штольца.
— Когда же? Меня Ольга спросит.
— Ах, Андрей, — сказал он нежным, умоляющим голосом, обнимая его и кладя голову ему на плечо. — Оставь меня совсем… забудь…
— Как, навсегда? — с изумлением спросил Штольц, устраняясь от его объятий и глядя ему в лицо.
— Да! — прошептал Обломов.
Штольц отступил от него на шаг.
— Ты ли это, Илья? — упрекал он. — Ты отталкиваешь меня, и для неё, для этой женщины!.. Боже мой! — почти закричал он, как от внезапной боли. — Этот ребёнок, что я сейчас видел… Илья, Илья! Беги отсюда, пойдём, пойдём скорее! Как ты пал! Эта женщина… что она тебе…
— Жена! — покойно произнёс Обломов.
Штольц окаменел.
— А этот ребёнок — мой сын! Его зовут Андреем, в память о тебе! — досказал Обломов разом и покойно перевёл дух, сложив с себя бремя откровенности.