Он продолжал молчать.
— В конце лета суда с арбузами придут, — продолжала она, — сколько их тут столпится! Мы покупаем только мочить, а к десерту свои есть, крупные, иногда в пуд весом бывают. Прошлый год больше пуда один был, бабушка архиерею отослала.
Райский всё смотрел.
«Всё молчит!» — шепнула Марфинька про себя.
— Пойдем туда! — вдруг сказал он, показывая на обрыв и взяв ее за руку.
— Ах, нет, нет, боюсь! — говорила она, дрожа и пятясь.
— Со мной боишься?
— Боюсь!
— Я тебе не дам упасть. Разве ты не веришь, что я сберегу тебя?
— Верю, да боюсь. Вон Верочка не боится: одна туда ходит, даже в сумерки! Там убийца похоронен, а ей ничего!