— Прикажи, Марфинька, Петру… — сказала бабушка.
— Напрасно, матушка, напрасно! — говорил, морщась, Тит Никоныч, — тяжелое блюдо…
— Ты не шутя ужинать будешь? — спросила Татьяна Марковна, смягчаясь.
— И очень не шутя, — сказал Райский. — И если в погребах моего «имения» есть шампанское — прикажите подать бутылку к ужину: мы с Титом Никонычем выпьем за ваше здоровье. Так, Тит Никоныч?
— Да — и поздравим вас с приездом, — хотя на ночь грибы и шампанское… неудобосваримо…
— Опять за свое! Вели, Марфинька, шампанское в лед поставить… — сказала бабушка.
— Как угодно — се que femme veut…[57]чего хочет женщина... (фр.). — любезно заключил Ватутин, шаркнув ножкой и спрятав ее под стул.
— Ужин ужином, а обедать следовало дома: вот ты огорчил бабушку! В первый день приезда из семьи ушел.
— Ах, Татьяна Марковна, — вступилась Крицкая, — это у нас по-мещански, а в столице…
Глаза у бабушки засверкали.