— И ты часто мучаешься этим?
— Нет: иногда, как заговорят об этом, бабушка побранит… Заплачу, и пройдет, и опять делаюсь весела, и всё, что говорит отец Василий, — будто не мое дело! Вот что худо!
— И больше нет у тебя заботы, счастливое дитя?
— Как будто этого мало! Разве вы никогда не думаете об этом? — с удивлением спросила она.
— Нет, душенька: ведь я не слыхал отца Василья.
— Как же вы живете: ведь есть и у вас что-нибудь на душе?
— Вот теперь ты!
— Я! Обо мне бабушка заботится, пока жива…
— А как она умрет?
— Бабушка? Боже сохрани! — торопливо прибавила она, крестясь.