— Ну, где твое платье лежит?
— Жена спит, а я не знаю где: надо у Авдотьи спросить…
— Урод! Пусти, я сам найду.
Он взял свечу и скрылся в другую комнату.
— Вот — видишь какой! — сказал Леонтий Райскому.
Через десять минут Марк пришел с панталонами в руках.
— Где это ты вымочился так? — спросил Леонтий.
— Через Волгу переезжал в рыбачьей лодке, да у острова дурачина рыбак сослепа в тину попал: надо было выскочить и стащить лодку.
Он, не обращая на Райского внимания, переменил панталоны и сел в большом кресле, с ногами, так что коленки пришлись вровень с лицом. Он положил на них бороду.
Райский молча рассматривал его. Марк был лет двадцати семи, сложенный крепко, точно из металла, и пропорционально. Он был не блондин, а бледный лицом, и волосы, бледно-русые, закинутые густой гривой на уши и на затылок, открывали большой выпуклый лоб. Усы и борода жидкие, светлее волос на голове.