— Да всё.
— Я, признаюсь вам, слабо помню вас обеих: помню только, что Марфинька всё плакала, а вы нет; вы были лукавы, исподтишка шалили, тихонько ели смородину, убегали одни в сад и сюда, в дом.
Она улыбнулась в ответ.
— Вы сладко любите? — спросила она, готовясь класть сахар в чашку.
«Как она холодна и… свободна, не дичится совсем!» — подумал он.
— Да. Скажите, Вера, вспоминали вы иногда обо мне? — спросил он.
— Очень часто: бабушка нам уши прожужжала про вас.
— Бабушка! А вы сами?
— А вы о нас? — спросила она, следя пристально, как кофе льется в чашку, и мельком взглянув на него.
Он молчал, она подала ему чашку и подвинула хлеб. А сама начала ложечкой пить кофе, кладя иногда на ложку маленькие кусочки мякиша.