— Любовь, говорят, дается без всякой заслуги, так. Ведь она слепая!.. Я не знаю, впрочем…
— А иногда приходит и сознательно, — заметил Райский, — путем доверенности, уважения, дружбы. Я бы хотел начать с этого и окончить первым. Так что же надо сделать, чтоб заслужить ваше внимание, милая сестра?
— Не обращать на меня внимания, — сказала она, помолчав.
— Как, не замечать вас, не…
— Не делать таких больших глаз, вот как теперь! — подсказала она, — не ходить без меня в мою комнату, не допытываться, что я люблю, что нет…
— Гордость! А скажите, сестра, вы… извините, я откровенен: вы не рисуетесь этой гордостью?
Она молчала.
— Не хочется вам похвастаться независимостью характера? Вы, может быть, стремитесь к selfgovernment[77]самостоятельности (англ.). и хотите щегольнуть эмансипацией от здешних авторитетов: бабушки, Нила Андреевича, да?
— Вы, кажется, начинаете «заслуживать мое доверие и дружбу»! — смеясь, заметила она, потом сделалась серьезна и казалась утомленной или скучной. — Я не совсем понимаю, что вы сказали, — прибавила она.
— Я потому это говорю, — оправдывался он, — что бабушка сказывала мне, что вы горды.