Райский случайно поглядел на Марфиньку и засмеялся. Она покраснела и поглядела на него вопросительно.
— Какую ты смешную рожицу сделала, — сказал он.
— Ну, слава Богу, улыбнулось красное солнышко! — заметила Татьяна Марковна. — А то смотреть тошно.
Он вздохнул.
— Что вздыхаешь-то: на свете, что ли, тяжело жить?
— И так тяжело, бабушка. Ужели вам легко?
— Полно Бога гневить! Видно, в самом деле рожна захотел.
— Хоть бы и рожна, да чтоб шевелилось что-нибудь в жизни, а то — настоящий гроб!
— Прости ему, Господи: сам не знает, что говорит! Эй, Борюшка, не накликай беду! Не сладко покажется, как бревно ударит по голове. Да, да, — помолчавши, с тихим вздохом, прибавила она, — это так уж в судьбе человеческой написано — зазнаваться. Пришла и твоя очередь зазнаться: видно, наука нужна. Образумит тебя судьба, помянешь меня!
— Чем же, бабушка: рожном? Я не боюсь. У меня — никого и ничего: какого же мне рожна ждать.