— Видите, какой он, бабушка! — сказала Марфинька, — «пирог съел»!
И сама пошла исполнить поручение бабушки, потом воротилась, сказав, что ничего не надо и что гость скоро собирается уйти.
— А здесь не накормили бы вас! — упрекнула Татьяна Марковна, — что вы назавтракались да пришли?
Викентьев сунулся было к Марфиньке.
— Заступитесь за меня! — сказал он.
— Не подходите, не подходите, не трогайте! — сердито говорила Марфинька.
Он не сидел, не стоял на месте, то совался к бабушке, то бежал к Марфиньке и силился переговорить обеих. Почти в одну и ту же минуту лицо его принимало серьезное выражение, и вдруг разливался по нем смех и показывались крупные белые зубы, на которых от торопливости его говора или от смеха иногда вскакивал и пропадал пузырь.
— Я ведь съел пирог оттого, что под руку подвернулся. Кузьма отворил шкаф, а я шел мимо — вижу пирог, один только и был…
— Вам стало жаль сироту, вы и съели? — договорила бабушка. Все трое засмеялись.
— Нет ли варенья, Марфа Васильевна: я бы поел…