— Я всё сказал! — с комическим экстазом произнес он, — мне остается только… поцеловать вас!
Он встал со своего места и подошел к ней решительно.
— M-r Boris! de grâce — oh! oh! — с натянутым смущением сказала она, — que voulez-vous,[114]— Мсьё Борис! оставьте — о! о! <...> что вы от меня хотите (фр.). — нет, ради Бога нет, пощадите, пощадите!
Он наклонился к ней и, по-видимому, хотел привести свое намерение в исполнение. Она замахала руками в непритворном страхе, встала с кушетки, подняла стору, оправилась и села прямо, но лицо у ней горело лучами торжества. Она была озарена каким-то блеском — и, опустив томно голову на плечо, шептала сладостно:
— Pitié, pitié![115]— Сжальтесь, сжальтесь! (фр.)
— Grâ-ce, grâ-ce![116]— Поща-дите, поща-дите! (фр.) — запел Райский, едва сдерживая смех. — Я пошутил: не бойтесь, Полина Карповна — вы безопасны, клянусь вам…
— О, не клянитесь! — вдруг встав с места, сказала она с пафосом и зажмуриваясь, — есть минуты, страшные в жизни женщины… Но вы великодушны!.. — прибавила, опять томно млея и клоня голову на сторону, — вы не погубите меня…
— Нет, нет, — говорил он, наслаждаясь этой сценой, — как можно губить мать семейства!.. Ведь у вас есть дети — а где ваши дети? — спросил он, оглядываясь вокруг. — Что вы мне не покажете их?
Она сейчас же отрезвилась.
— Их нет… они… — заговорила она.