Райский бросил скрипку и стал просить опекуна учить его на фортепиано.
«На фортепиано легче, скорей», — думал он.
Тот нанял ему немца, но, однако ж, решился поговорить с ним серьезно.
— Послушай, Борис, — начал он, — к чему ты готовишь себя, я давно хотел спросить тебя?
Райский не понял вопроса и молчал.
— Тебе шестнадцатый год, — продолжал опекун, — пора о деле подумать, а ты до сих пор, как я вижу, еще не подумал, по какой части пойдешь в университете и в службе. По военной трудно: у тебя небольшое состояние, а служить ты по своей фамилии должен в гвардии.
Райский молчал и смотрел в окно, как петухи дерутся, как свинья роется в навозе, как кошка подкрадывается к голубю.
— Я тебе о деле, а ты вон куда глядишь! К чему ты готовишься?
— Я, дядюшка, готовлюсь в артисты.
— Что-о?