— Друг, — отвечала Вера.
— Это слишком общее, родовое понятие. В каком смысле — друг?
— В лучшем и тесном смысле.
— Вот как! Не тот ли это счастливец, на которого ты намекала и которого имя обещала сказать?
— Когда?
— А до твоего отъезда!
— Что-то не помню. Какой счастливец, какое имя? Что я обещала?
— Какая же у тебя дурная память! Ты забыла и письмо на синей бумаге?
— Да, да, помню. Нет, брат, память у меня не дурна, я помню всякую мелочь, если она касается или занимает меня. Но, признаюсь вам, что на этот раз я ни о чем этом не думала, мне в голову не приходил ни разговор наш, ни письмо на синей бумаге…
— Ни я сам, может быть?