— Ах нет — еще минуту, ради Бога… — умолял он.
Она остановилась как вкопанная. Соловей всё заливался.
— О чем он поет? — спросил он.
— Не знаю!
— А ведь что-нибудь да высказывает: не на ветер же он свищет! Кто-нибудь его слушает…
— Мы — слушаем… — шепнула Марфинька — и слушала.
— Боже мой, какая прелесть!.. Марфа Васильевна… — шепнул Викентьев и задумался.
— Где вы, Николай Андреич? — спросила она. — Что вы молчите? Точно вас нет: тут ли вы?
— Я думаю, соловей поет то самое, что мне хотелось бы сказать теперь, да не умею…
— Ну, говорите по-соловьиному… — сказала она смеясь. — Почем вы знаете, что он поет?