— Так ты для деревенских крестин новое барежевое платье надела, да еще в этакий дождь! Кто тебя пустит? скинь, сударыня!
— Скину, бабушка, я надела только примерить.
— Ведь уж примеривали!
— Оставьте ее, бабушка, она жениху хочет показаться в новом платье.
Марфинька покраснела.
— Вот вы какие: я совсем не для того! — с досадой сказала она, что угадали, — пойду, сейчас скину…
Райский удержал ее за руку; она вырвалась, и только отворила дверь, как навстречу ей явился Викентьев и распростер руки, чтоб не пустить ее.
— Идите скорей — зачем опоздали? — говорила она, краснея от радости и отбиваясь, когда он хотел непременно поцеловать у ней руку.
— Что это у вас за гадкая привычка целовать в ладонь? — заметила она, отнимая у него руку, — всю руку изломаете!
— Ладонь такая тепленькая у вас, душистая, позвольте…