— Это от золотухи: надо пить аверину траву, — заметила Татьяна Марковна.
— Я боюсь, кто храпит. Если б знала прежде, так бы…
Она вдруг замолчала.
— Что ж ты остановилась? — спросил Райский, — можно свадьбу расстроить. В самом деле, если он тебе будет мешать спать по ночам…
Марфинька покраснела, как вишня, и бросилась вон.
— Полно тебе, Борюшка! видишь, она договорилась до чего, да и сама не рада!
Викентьев догнал Марфиньку и привел назад.
— Я буду на ночь нос ватой затыкать, Марфа Васильевна, — сказал он.
Марфиньку усадили и заставили рассказывать сон.
— Вот будто я тихонько вошла в графский дом, — начала она, — прямо в галерею, где там статуи стоят. Вошла я и притаилась, и смотрю, как месяц освещал их все, а я стою в темном углу: меня не видать, а я их всех вижу. Только я стою, не дышу, всё смотрю на них. Все переглядела — и Геркулеса с палицей, и Диану, и потом Венеру, и еще эту с совой, Минерву… И старика, которого змеи сжимают… как бишь его зовут… Только вдруг!.. (Марфинька сделала испуганное лицо и оглядывалась по сторонам) — и теперь даже страшно — так живо представилось…