— Зубы болят… — отвечала она.
— Нет, не зубы — ты вся болишь; скажи мне… что у тебя? Поделись горем со мной…
— Зачем? я сумею снести одна. Ведь я не жалуюсь.
Он вздохнул.
— Ты любишь несчастливо — кого? — шепнул он.
— Опять «кого»? Да вас, Боже мой! — сказала она, с нетерпением повернувшись на скамье.
— К чему этот злой смех и за что? Чем я заслужил его? Тем, что страстно люблю, глупо верю и рад умереть за тебя…
— Какой смех! мне не до смеха! — почти с отчаянием сказала она, встала со скамьи и начала ходить взад и вперед по аллее.
Райский оставался на скамье.
«А я всё надеялась… и надеюсь еще… безумная! Боже мой! — ломая руки, думала она. — Попробую бежать на неделю, на две: избавиться этой горячки, хоть на время… вздохнуть! сил нет!»