Часа через три шум на дворе, людские голоса, стук колес и благовест вывели ее из летаргии. Она открыла глаза, посмотрела кругом, послушала шум, пришла на минуту в сознание, потом вдруг опять закрыла глаза и предалась снова или сну, или муке.
В это время кто-то легонько постучался к ней в комнату. Она не двигалась. Потом сильнее постучались. Она услыхала и встала вдруг с постели, взглянула в зеркало и испугалась самой себя.
Она быстро обвила косу около руки, свернула ее в кольцо, закрепила кое-как черной большой булавкой на голове и накинула на плечи платок. Мимоходом подняла с полу назначенный для Марфиньки букет и положила на стол.
Стук повторился, вместе с легким царапаньем у двери.
— Сейчас! — сказала она и отворила дверь.
Влетела Марфинька, сияя, как радуга, и красотой, и нарядом, и весельем. Она взглянула и вдруг остановилась.
— Что с тобой, Верочка? — спросила она, — ты нездорова!..
Веселье слетело с лица у ней, уступив место испугу.
— Да, не совсем… — слабо отвечала Вера, — ну, поздравляю тебя…
Они поцеловались.