— Сегодня, вы видите, гости: нельзя. Завтра она всё узнает… Прощайте, Иван Иваныч: я ужасно страдаю — пойду и лягу.
Он глядел на Веру долго.
«Боже мой! какой слепой дурак этот Волохов — или какая… бестия!» — думал он с дрожью ярости.
— Не прикажете ли чего-нибудь? не нужно ли вам… — спросил он.
— Да, попросите Наташу приехать завтра или послезавтра ко мне.
— А мне можно побывать на той неделе? — спросил он робко, — узнать, успокоились ли вы…
— Успокойтесь сами, Иван Иваныч, — и прощайте теперь. Я едва держусь на ногах…
Он простился с ней и так погнал лошадей с крутой горы, что чуть сам не сорвался с обрыва. По временам он, по привычке, хватался за бич, но вместо его под руку попадали ему обломки в кармане; он разбросал их по дороге. Однако он опоздал переправиться за Волгу, ночевал у приятеля в городе и уехал к себе рано утром.
VI
Настало и завтра. Шумно и весело поднялся дом на ноги. Лакеи, повара, кучера — всё хлопотало, суетилось: одни готовили завтрак, другие закладывали экипажи, и с утра опять все напились пьяны.