— Боже мой! — говорил Райский, возвращаясь к себе и бросаясь, усталый и телом и душой, в постель. — Думал ли я, что в этом углу вдруг попаду на такие драмы, на такие личности? Как громадна и страшна простая жизнь в наготе ее правды и как люди остаются целы после такой трескотни! А мы там, в куче, стряпаем свою жизнь и страсти, как повара — тонкие блюда!..
VIII
Вере к утру не было лучше. Жар продолжался, хотя она и спала. Но сон ее беспрестанно прерывался, и она лежала в забытьи.
Райский пошел к Татьяне Марковне и вместе с Василисой вошел в ее спальню.
Она лежала всё в том же положении, как целый день вчера.
— Посмотри, Василиса, что она? Я боюсь подойти, чтоб не испугать, — шептал Райский.
— Не разбудить ли барыню?
— Да, надо бы, Вера больна… Я не знаю, послать ли за Петром Петровичем?..
Он не договорил, как Татьяна Марковна вдруг приподнялась и села на постели.
— Вера больна? — повторила она.