Вдруг спохватился и стало стыдно.
— Эка, ты, брат, рассиропился!. Словно девица истеричная из благородного института…
Но не подействовали усовещания. Мозг продолжал жадно ловить что-то. Пытался куда-то проникнуть, разгадать…
Послышалось… Конечно, послышалось: назвали его имя — далеко-далеко, но так отчетливо…
— Чей то голос?.. Знакомый и не безразличный…
— Однако довольно дурака валять! Ложись-ка, брат, спать. — Сам на себя насупился, рассердился за свое ребячество. Скинул одежду, опустился на постель: спать! и похолодел:
— Ведь, это Атава кричал!
Вот еще и еще:
— Андрей!.. Андре-эй!..
— Конечно, он. И, конечно, это не голос, а напряженно-отчаянная психо-волна…