— Дае-ошь родную Землю!! — в упоении своей мощью восклицал он, пружиня и без того упругий воздух межпланетной машины.
Временами ему казалось, что он стоит на месте, что он абсолютно неподвижен, а гонит ему навстречу, сверкая длинными хвостами, раскаленными полосами образуя проволочные заграждения и застилая грозными громадами черных потухших светил, гонит навстречу сам Космос, сорвавшийся с орбиты.
Хотелось открыть оконце и гаркнуть ему в самую пасть:
— Дае-ошь родную Землю!!.
Но это было бы безумием, и Андрей прекрасно сознавал, что, открой он сейчас окно, не видать ему родной Земли… И он гнал и гнал машину, увеличивая и увеличивая неизмеримую быстроту до пределов, которые уже не вмещались в счетчике; гнал, едва сдерживая нетерпение, буйство, порожденное космической борьбой, и роковое желание выкинуть сумасбродное коленце…
Неожиданно, бросив косой взгляд через боковое окно, он узнал красный облачный покров родного Юпитера… "Не может быть, чтобы я уже был в своей Солнечной системе!? — оторопел Андрей. — Не может быть, чтобы в полчаса я покрыл обратный путь!?" И тем не менее, он стал сдерживать гигантскую инерцию машины.
Машина задрожала, заскрипели подозрительно срединные пазы, а сам пилот, не рассчитав силы задержки, чуть не раздробил базитированного стекла…
Юпитер махнул красным отблеском и остался позади; впереди очертились контуры долгожданной Земли… Андрей, поглаживая ушибленный череп, сосредоточил свое внимание на ней, и вдруг заметил, что машина вышла из его повиновения… Она неслась в сторону — в направлении к снежно-облачной Венере…
— Дае-ошь… — выкрикнул Андрей начало своего лозунга и оборвал, в смущении почесывая шишку на лбу: психо-аккумуляторы разрядились в чистую; на задержку инерции машины израсходовалась вся энергия…
На борьбу с роковым притяжением ушли новые полчаса — время, затраченное на весь перелет, — и все-таки машина врезалась сначала в густой облачный покров, затем в воды безбрежного моря новой планеты.