Он все необ'яснимые случаи дурного самочувствия ставит в связь с расстройством пищеварения. И большею частью бывает прав…
Но у меня-то желудок, что называется, подошву переварит и… ничего, ей-ей…
Ловлю себя на смутном ощущении, будто ожидаю чего-то или кого-то.
Нелепость! В этот вечер ко мне никто не заглянет: знают, что я за работой…
Может быть?.. Ерунда!.. Жена и дети — в театре, это два шага отсюда… Ерунда!.. И думать не хочу…
Но, надо сознаться, работе моей мешает какая-то странная напряженность нервной системы, — беспокойство, предчувствие, — сказала бы жена…
Нет, не предчувствие.
Вот что. Аналогичное состояние я испытываю, когда знаю, что про меня много говорят; например, перед лекцией на сенсационную тему, или скорей после нее, когда слушатели, пораженные гигантской картиной мироздания, картиной, нарисованной перед ними мною, расходятся по домам, долго удерживая в своем воображении образ блестящего лектора, т. е. меня. И вот тогда-то невидимые нити психо-энергии тянутся из всех концов города и сходятся в моем мозгу, порождая в нем смутный трепет, мешающий мне сосредоточиться…
Да-да. В этот вечер кто-то, какое-то многочисленное собрание долго и страстно занималось моей личностью; именно занималось, а не занимается… Потому что, пока я обдумывал все это, нелепое мое беспокойство, мешающее работе, исчезло. Ясность мысли и подчиненность ее моей, только моей, воле вернулась.
Следовательно: работать! Работать с удвоенной энергией, чтобы наверстать потерянное время…