— Дурак, от своего счастья отказывается!..
Признаться, — у меня неприятно захолонуло в душе! Я ведь не прочь был от стерлингов…
Пуговка вдруг обнаружила большую порывистость и энергию, поймала товарища за полу фрака.
— Постой, Джек, не волнуйся, — сказала она на чистом английском, — господин профессор думает, что мы его мистифицируем… Дай, я об'ясню…
Четырехугольный остановился, мрачно скрестив руки на груди, не глядя на меня.
Тихо начала пуговка, подыскивая слова:
— Совершенно верно, господин профессор, мы летим на психо-машине… И мы далеки от мысли… от мысли… как это по-русски? — обратилась она к четырехугольному.
Я насторожился. Дело принимало другой оборот:
— Пожалуйста, говорите по-английски, я понимаю…
— Ах, очень приятно! — обрадовалась пуговка и быстро защебетала на своем родном языке: — Мы далеки от мысли, г-н профессор, смеяться над вами… Мы использовали вашу чудную идею, изложенную в вашем чудном романе…