Остаток испорченного вечера, ночь и весь следующий день были проведены мною под знаком наисквернейшего самочувствия.
Нужно ли говорить, что подготовка к лекции, как и сама лекция, ясное дело, не состоялись.
Нужно ли говорить, что я, словно маятник, колебался между двумя крайними побуждениями. То хотел плюнуть на все и отдаться покорно предопределенной мне свыше судьбе, то хватал шапку и намеревался бежать в милицию, "Угроз" и даже… страшно сказать, в то учреждение, которое с первого дня своего славного существования наименованием своим всегда приводило в сотрясение все фибры моей души, не говоря о теле… Я хотел бежать в Чеку…
Шел 7-ой час вечера. До сих пор под предлогом научных занятий я скрывался от проницательных глаз жены в своем кабинете. Метался из угла в угол. Придумывал выходы — один другого фантастичней… Время текло с чудовищной быстротой! Прав Эйнштейн, говоря об относительности понятия времени…
На исходе 7-го часа томительная горячка ожидания настолько разрослась, что заставила меня покинуть тесное мое заключение. Я не мог итти к семье и вышел на улицу.
Механически двигались ноги… Прохладный вечер освежил меня; ясней стало представляться мне мое близкое будущее… Ясней и еще более ужасней!..
До сих пор я как-то не думал о семье!.. Что будет с ней, когда я неожиданно и загадочно исчезну? Хорошо. Материально она обеспечена, но как отнесутся соответствующие власти к моему исчезновению и как их отношение отразится на семье?..
Новая мысль, словно раскаленная булавка, вонзилась в мозг, задела в нем какие-то центры и… ноги мои неожиданно повернули меня за угол… к той улице, на которой стояло вышеназванное мною учреждение.
Я решил: если число телеграфных столбов от последнего угла до учреждения будет четным, зайду и об'ясню все. В противном случае, — пройду мимо и предоставлю себя неизбежному року…
Однако, судьба решила иначе.