— Что с вами?
— Ничего, ничего… В ногу кольнуло — проклятый ревматизм!.. Вы говорите "койка?" Но где же ее поставить? Там тесно!
— Мы поставим ее рядом с прежней. В тесноте да не в обиде… Ха-ха-ха. Так, кажется, у вас говорят, профессор?
Так-то-так, но постановка новой койки мне совершенно не нравилась. Станут передвигать старую и… Эх, ребята, ребята, сколько вы мне причиняете волнений!..
Лифт опустил нас на десятый этаж. Мы вошли в чью-то квартиру и, пройдя длинный ряд роскошно убранных комнат, попали, наконец, в небольшой зал, где заседало около 20 человек, — люди весьма почтенных лет; среди них преобладали лысины и носы с толстыми лупообразными очками.
При нашем появления весь зал, как один человек, встал, храня величавое молчание. На меня устремилось пар сорок с лишним глаз.
— Это они вас приветствуют, — шепнул мне Джек.
Я раскланялся, не мало смущенный столь торжественным и совершенно не по моим заслугам приемом, и остановился около кафедры в некоторой неловкости. Мне сейчас же поставили стул.
— Милостивые государи! — пышно возгласил председательствующий — длинный человек, похожий на цаплю по своему росту, по непомерно большому носу и единствевному во всей голове клоку волос на затылке.
— Милостивые государи! Мы имеем необыкновенное счастье лицезреть, наконец, перед собой знаменитого мирового ученого (ого! перестарался. В. 3.), величину первого разряда, высокочтимого профессора Зенель, который милостиво из'явил свое любезное согласие (под револьвером! В. 3.) следовать вместе с мистером Джексоном и мистером Джонсоном (ах, вот их фамилии!? — знаю, знаю: знаменитые авантюристы В. 3.), следовать и руководить экспедицией на Луну. Я не буду распространяться о цели этого путешествия. Надеюсь, она всем вам хорошо известна…