Авантюристы не скоро заметили моей застывшей в немом ужасе физиономии, а заметив, усмехнулись.
— Ол райт? — сказал Джексон, подходя ко мне и бесцеремонно поворачивая меня на стуле.
Я вдруг обрел дар слова, я запротестовал: мне необходимо видеть Землю для регулирования движения и направления полета; я должен сидеть именно так, как сел… я…
— Ол райт, — снова сказал Джексон и, скорчив препаршиво-ехидную физиономию, разрешил мне наблюдать за Землей…
Земля вращалась вокруг оси, и скоро должен был наступить тот момент, когда территория союзных республик покажется в заднем оконце.
— Подождите, голубчики! Я вас заставлю прозевать этот момент, — мысленно пригрозил я и незаметно прибавил ход машины.
Через несколько минут мы попали в мертвую полосу, где силы притяжения Земли и Луны взаимно уравновешивались. Все предметы, в том числе и мои остервеневшие мучители, отделились от пола и повисли между ним и потолком (койки были привинчены к полу).
— Годдэм! — выругался Джексон, беспомощно паря посреди машины. — Скоро это кончится?…
— Не раньше, чем через час, — с невинной физиономией отвечал я, а в душе злорадствовал: воспользовавшись бессилием цилиндров, я почти остановил движение машины.
Но Джексон по скобам на потолке добрался до меня, взглянул на аппарат, отмечающий скорость и рассвирипел: