Хотя глаза его раскраснелись, как у трахомотозного, голова трещала и казалась с пивной котел, а дыхание захватывало от спертого воздуха машины, — он не забыл, что перед ним не родная планета, а лишь двойник или вернее, тройник ее и, кроме того, ушедшая уже на одно столетие вперед.
Выбрав глухое место в лесных дебрях Африки, осторожно снизился на полянку, поросшую папортниками, чтобы наполнить почти разрядившиеся аккумуляторы.
2.
Раннее утро разгоралось с востока, когда Андрей во второй раз летел над поверхностью Земли № 3, пожирая восхищенными глазами резко изменившуюся природу и обстановку жизни знакомых мест.
Он пролетал над Московской губернией — к Ленинграду сердце что-то не лежало — и здесь хотел спуститься, сам еще не зная, где и как.
Все было покрыто роскошной зеленью и цветами… Исчезли прежние убогие деревушки с их грубо сколоченными хатами и соломенными или ржаво-железными крышами. Всюду — посреди моря зелени и ярких красок скверов — бетонизированные двух— и трехэтажные дома, рассчитанные очевидно на 3–4 семьи. Сократилась площадь построек, развернулись в ширь и даль поля, сады и парки.
По бокам широких улиц деревень высокие тополя, березы и акации красиво декорировали затейливые орнаменты зданий. Невидимая электрическая проводка (подземная?) — через фонари, рефлекторы и факелы — еще обливала дома, зелень площади и улицы. Но вот лучи солнца скользнули по верхушкам дерев — электричество заморгало и погасло…
— Не может быть, что прошло только сто лет! — поминутно восклицал Андрей, нетерпеливо выискивая глазами укромное место для спуска.
— Но кроме тех же стогов и скирд с соломой и сеном, коварство которых он уже познал, не было ничего подходящего.
При полете через пруд на окраине пригородной деревни у Андрея родилась остроумная идея. Он спустился на берег, вышел из машины и разделся до-нага, ежась от утренней прохладцы. Одежду оставил на берегу, а сам снова прыгнул в машину и накрепко закрыл за собой дверь. Поднялся и сверху камнем бросил машину в пруд. Как только она погрузилась до дна, пустил ее к берегу и в'ехал в раскидистые лапы-корни прибрежных ив. Рыбы испуганными стаями брызнули в разные стороны.