Дед задумался и Андрей задумался. Первый мечтал о том времени, когда, наконец, исчезнут гнилые остатки старого строя. Второй начал с того же, но быстро перешел — в силу своей молодости — к наблюдению за прекрасной действительностью.
Его поразили свежесть и яркий румянец на лицах прохожих и соседей по трамваю, гибкость их движений, грация фигур и мускулистость членов.
— Физическая культура, милок, — оторвался дед от своих мечтаний при вопросе Андрея. — Наравне с умственными занятиями мы не забываем и физических: спорта, гимнастики, игр, прогулок и т. п…
Андрей обратил внимание на разговор соседей.
— На каком языке они говорят? Что-то знакомое!..
— Ты эсперанто изучал? — спросил дед.
— Ах, да! Эсперанто!..
— Ну, вот, только мы его обтесали, отшлифовали, и он у нас ходит в качестве международного языка и обязателен для изучения по всему земному шару…
— У нас, например, в школах изучают русский язык и эсперанто; при чем первый можно заменить каким угодно другим языком, второй же — нет. Благодаря этому, мы можем свободно об'ясняться и с китайцем, и с негром, и с папуасом… с кем угодно!..
Трамвай мягко и бесшумно несся и несся вперед по улицам, которые Андрею стали казаться несоразмеримо широкими. Уже оживление царило повсюду. Яркими красками развевались плащи и туники. Жизнерадостный говор слышался кругом; на лицах не было никакого уныния, тревоги и озабоченности. Особенно усердствовали ребятишки на планерах, то взмывая кверху в струях ветра, то снижаясь совсем к земле и наполняя воздух веселым щебетанием, криками, песнями…