Никодим недовольно отвернулся.
Я забыл упомянуть, что на Луне не только все наши физические движения совершались с изумительной легкостью, но и всякое психическое, каждая мысль рождалась быстрей, отчетливей и легче оформлялись в конкретные образы и предложения. Еще до пленения мы, заметив эту необычайную легкость мышления, производили опыты над передачей мыслей без слов. Стоило только глядеть друг другу в зрачки, слегка напрягая внимание, и мысли из моей головы в голову Никодима и обратно переливались совершенно свободно.
Я перевел взгляд на ближайшего от меня небеза, тот, поймав его, опасливо оглянулся… Невольно и я глянул туда же. Вепрев и вез сидели к нам спиной.
Небез лукаво подмигнул и вдруг так пристально уставился на меня своими круглыми кошачьими глазами, что я почувствовал, как работа в его мозгу стала индуцироваться в моем.
— Уйя… Уйя… — родился звук в моем сознании…
— Кто Уйя? Кто Уйя? — спросил я мысленно.
Тот, снова боязливо оглянувшись, ткнул себя пальцем в грудь.
— Так, — подумал я. — Значит, ты — Уйя… Очень приятно. Ну, а я — Андрей…
Небез понял меня, морщинистое лицо осветилась радостью.
Остальные небезы внимательно следили за нашим коротким разговором и, видимо, сочувствовали ему, так как радость Уйя разлилась и на их лицах.