— Литай урурнутайлин тин, — подсказал я. — До сих пор мой блокнот пустует. Нужно записать эти слова Ариленды.
Я поднял с травы блокнот, достал самопишущее перо и полувысохшими чернилами нацарапал на клетчатой странице: «Литай урурнутайлин тин», добавив по-английски: «так сказала Ариленда».
— Наконец-то я отыскал вас, джентльмены! — крикнул кто-то на чистом английском языке. Взглянув вверх, я увидел человека, пролетавшего над пандановой рощей на синих крыльях. Три повязки охватывали его туловище, оставляя конечности свободными,
В десяти шагах от нас человек спустился на траву и сложил крылья. Его давно нестриженные иссиня-черные волосы вились кольцами, большие темные глаза горели энергией.
— На Луне и на Земле меня зовут Линкорном, — проговорил незнакомец, кланяясь нам. По рождению я—англичанин. По национальности — гражданин Вселенной. В настоящую минуту я, как посланец лунных людей, явился к вам, людям Земли, парламентером, как во враждебный военный лагерь. Не изумляйтесь! Я объясню все. Но простите, — прервал себя Линкорн. — Я вижу, вы измучены и наверное голодны. У меня есть консервы. Как я до сих пор не догадался вам их предложить. Простите еще раз!
Линкорн достал из мешка за поясом четыре жестянки. Сияющую искру камня в кольце на безымянном пальце правой руки он приложил к жести, разрезал ее как бумагу и протянул Иветте Ренье банку с каким-то мясом.
4
Я не буду, — начал Линкорн, выслушав наш рассказ о мадагаскарских скитаниях, — сообщать вам химические формулы моего свермощного взрывчатого вещества — «дианита». Это — секрет изобретателя. Пять лет неустанной работы дали следующие результаты: лаборатория два раза разлеталась буквально в пыль, мой сотрудник Рианстэд и я даже при аккуратнейшем обращении с материалом получали долго незаживающие язвы на руках и к концу опытов, увенчавшихся блестящим успехом, я был разорен.
Двадцатого марта вечером я ходил в библиотеке из угла в угол, раздумывая о своих затруднительных обстоятельствах. Часы на каминной доске показывали шесть. Косые солнечные лучи упали на висевшую над столом картину. Это была превосходная копия картины Герберта Дрэпера «Гибель Икара».
Навзничь, раскинув руки, привязанные к огромным крыльям, лежал мертвый Икар на скале, вздымающейся из гневного моря. Левое крыло свисало к синей воде, а правое высоко взметнулось к небу.