Мы работали вдвоем. Никаких рабочих у нас не было. Работы производились в строжайшей тайне.
В середине июля отдельные части ракеты были отлиты и в начале августа мы приступили к сборке. Десятого числа готовая ракета, утвержденная на крепких козлах, стояла под стеклянным потолком мастерской, и Рианстэд, стоя на лесенке, выводил на оболочке снаряда кистью синие буквы: «Ракета Лунного Колумба».
Тот день я хотел ознаменовать скромным пиром. Престарелая миссис Мак-Грегор, моя няня, была откомандирована в город за печением, двумя бутылками вина, превосходным паштетом и восхитительной ветчиной.
— Стол не слишком роскошен, Чарли, — говорил я, усаживая Рианстэда. — Миссис Мак-Грегор истратила сейчас мою последнюю гинею.
— За твое здоровье, дружище Билль! — воскликнул Рианстэд, чокаясь со мной.
Вино пенилось в плоских бокалах.
Рианстэд взглянул на часы и сказал озабоченно:
— Половина седьмого.
— Ну, и что же?— спросил я усмехаясь.— Еще рано.
Но Рианстэд непреклонно встал и с самым серьезным видом принялся меня уверять, что ему непременно нужно попасть к мисс Эдит Дентон.