Критик скрылся…
Далее, генерал-лейтенант, сочинитель патриотической вести двенадцатого года, Михайловский-Данилевский[4] был обруган.
Были приняты меры…
Критик испытал на себе быстроту фельдъегерской тройки…
Стало тихо.
Но на почве, удобренной и усеянной мыслителями тридцатых годов, показались всходы. Эти всходы заколосились, и первый тучный колос, сорвавшийся со стебля в сороковых годах, были «Записки охотника», принадлежавшие перу чествуемого вами ныне литератора сороковых годов, отставного коллежского секретаря Ивана Тургенева.
В простоте солдатского сердца, я взял эти «Записки», думая найти в них записки какого-либо военного охотника.
Оказалось… что под поэтической оболочкой скрываются такие мысли, о которых я не решился не доложить графу Закревскому.[5]
Граф сказал: «Я знаю».
Я в разговоре упомянул об этом князю Сергею Михайловичу Голицыну.