– Кровь, батюшка, отворяли, – едва внятным голосом произнесла старушка.
– Что ж, тебе, матушка, жалко ее, что ли…
– Да вот пособороваться хочу.
– Рано. Я скажу, когда нужно. Вот мы узнаем, в чем дело, и выпишем из латинской кухни порошков целительных.
Узнавши, в чем дело, доктор вышел из комнаты. В зале его ожидала толпа пациентов. Благо приехал, за одно уж всех лечить-то. Первой подошла Дарья Гавриловна.
– У меня, – начала она, – господин доктор, по ночам под сердце подкатывает. Словно бы этакое забвение чувств и вдруг этак… даже сама не понимаю… Вдруг этак, знаете… даже удивительно! И так, знаете, вздрогнешь…
Доктор, многодумно и терпеливо выслушав, назначил лавровишневые капли.
Подвели дедушку. Он потрепал доктора по плечу левой рукой и промычал что-то непонятное.
– Как тебя, Савелий Захарыч, ярманки-то уходили, – отнесся к нему ласково доктор.
Дедушка хотел улыбнуться, но не вышло.