Васенька. Обыкновенно какое – в трынку[9] играли. После на тройке сделали… у Натрускина цыган послушали. Все честь-честью, как следует. Дай только бог, чтобы это не в последний раз в сей нашей кратковременной жизни.
Настенька. Ну уж и жизнь!.. Господи!
Васенька. Тяжелая! Так вчерашнего числа наша компания лики свои растушевала, такие на них колера навела, даже до невозможности. До саней-то насилу доползли.
Настенька. И ты так говоришь об этом спокойно.
Васенька. Что ж, плакать, что ли? Ну, напились, что за важность! Мадера такая попалась… В нее не влезешь: черт их знает, из чего они ее составляют. Пьешь… ничего, а как встал – кусаться хочется. Обозначено на ярлыке «Экстра», этикет утвержден, ну и давай. После к «Яру»[10] заезжали. Иван Гаврилович певицу чуть не убил.
Настенька. Фу, какая гадость!
Васенька. Ничего, тут нет особенного, целоваться лез, а та препятствовала. Счастья своего не понимала. Поцеловала бы раз, другой – сотенная и в кармане.
Настенька (с отвращением). Тьфу!
Васенька. Да и человека-то острамила: протокол составили, к мировому потащут.
Настенька. Ах, как я рада!