И сам я от слез удержаться не мог,
И плакали Корши [43]все с нами.
Решили: про Жакартов станок.
Я вышел на эстраду и сказал совсем растерявшемуся Михаилу Семеновичу первый стих:
Честь и слава всем трудам…
Старик воспрянул и с страстным одушевлением прочитал стихотворение (это было за два года до его смерти).
– Что с вами, Михаил Семенович? – окружили его, когда он вошел в залу, из которой выходили на эстраду.
– Да уж, должно быть, к праотцам пора! А тебе большое спасибо! – обратился он ко мне. – Я думаю, тебе конфузнее было выходить, чем мне молча стоять.
– Мы не знали, что вы хотите читать: мы думали подсказать вам «Полководца», – сказал Самарин.
– Совсем бы зарезали! «Полководца» уж я давно не читал, а это-то сегодня раза три пробежал, – отвечал Щепкин.