В. В. Лужский. Только, если память мне не изменяет, не я, а вы сами их так назвали, а теперь, кажется, хотите отобрать у них это звание…
К. С. Обязательно! Во что бы то ни стало! Когда «ученость» в актере вступает в противоречие с его верой в подлинность совершающихся событий на сцене, ее надо уничтожать беспощадно! Но я не хочу пререкаться. Сыграйте мне немедленно эту картину так, как она написана по тексту, не заглядывая на пятнадцать минут вперед в следующую картину. Кто по тексту твердо убежден в смерти Мэри?
A. А. Коломийцева — Клеменси. Я, Константин Сергеевич.
М. М. Яншин — Бритн. И я тоже.
К. С. А Мейкль Уорден?
B. А. Орлов. Мне сообщают о ее смерти на сцене, когда я являюсь инкогнито в эту таверну.
К. С. Что вам мешает поверить, что Мэри умерла, за исключением знания вперед текста?
В. А. Орлов. Ничего.
К. С. Верьте тогда. Со всеми ощущениями и действиями, которые родит эта вера.
В. А. Степун — мистер Снитчей. Я знаю, что Мэри жива. Но теперь я сообразил, что мое сообщение Уордену в этой картине о смерти моего компаньона мистера Крэгса…