Твердила я, в любви не будет в этой прока
Ни вовеки веков.
И далее Станиславский прямо-таки натравливал Софью и Лизу друг на друга: «А ну-ка я ее Чацким кольну…»
Но будь военной, будь он статский…
А затем подзуживая Софью: «Ох, дождется от меня когда-нибудь моя Лизанька порки…»
Подсказывал он вполголоса Софье ход ее мыслей, когда она говорила:
Послушай, вольности ты лишней не бери…
Под такой своеобразный подсказ режиссером тех мыслей и отношений, из которых рождаются непосредственно слова и фразы текста, сцена Софьи и Лизы прошла очень живо, остро и темпераментно.
Приезд Чацкого застал их действительно врасплох. Станиславский продолжил свой подсказ и во время встречи Чацкого с Софьей. Очень часто и в самых неожиданных для текста местах он как бы останавливал Ю. А. Завадского, громким топотом произнося; «А хороша! Ох, как хороша!» Первый раз эти слова К. С. произнес на тексте Чацкого:
Вы рады! В добрый час.