— Да знаете ли вы, милостивый государь, что это за талант!
И с совершенной музыкальной точностью переходит на первые слова куплета, который он начинает с речитатива:
Она повыше Малатковской;
Ей, с позволения сказать,
Не харьковский театр — московский
Судьба судила украшать…
Константин Сергеевич произносит эти строчки (и последующие) с такой безукоризненной музыкальностью, с такой верой в их наивный смысл, так серьезно его отеческое чувство гордости за Лизу Синичкину, так мягко подпевает он окончание первых трех строк и так чудесно поет последнюю, четвертую строчку куплета, что все присутствующие ему аплодируют, забыв о своих этюдах и «образах». Однако аплодисменты ни на секунду не заставляют самого Станиславского «выйти из роли». С невозмутимым серьезом, с еще большей силой и чувством он в той же манере, точно следуя мелодии и ритму несложного мотива, произносит и следующие стихи куплета:
…Ей стоит только поучиться,
Я вам ручаюсь головой:
Она на сцене отличится