Снова наступила небольшая пауза, и снова он внимательно посмотрел на всех:
— Вот вы, Всеволод Алексеевич (Вербицкий. — Н. Г.), вы себе не верите…
— Это такая роль, Константин Сергеевич, я не представляю себе, что в ней делать.
— Вы играете, если я не ошибаюсь, сыщика?
— Да, Пикара.
— Сыщик в мелодраме — это самая замечательная роль. Он всем мешает, все делает не так, все путает, потому что думает, что знает все лучше всех…
— Это очень интересно — то, что вы говорите, Константин Сергеевич, но этого, по-моему, в моей роли нет…
— Вы ошибаетесь. Ведь это вас сначала принимают за бунтовщика и избивают?
— Меня, но дальше это не развивается.
— Простите, что я вас перебиваю, Всеволод Алексеевич, но если вы не воспользовались этим эпизодом, чтобы подать себя и свой характер зрителю, а ждете, когда вам автор еще что-то более яркое предоставит по этой же черте характера персонажа, — вы, значит, не понимаете закона, по которому строит роль каждый автор. Если автор дает намек на характер в самом начале роли, то он уверен, что через это как бы увеличительное-стекло актер, а за ним и зритель увидят всю роль и все связанные с ней эпизоды. Мне в вашем исполнении все время не хватало забавного, глупого, самоуверенного человека…