Жак — К. С. (нарочно громко, очевидно, для Луизы). Чего ты волнуешься. Мать ведь все равно скоро начнет продавать ее по ночам пьяным солдатам… Тебе жаль, что я буду первым? Пьер (бросаясь на него). Мерзавец!
Жак — К. С. (легко удерживая его). Хочешь поиграть со мной? Поиграем…
И Константин Сергеевич необычайно ловко увлекает Пьера — Раевского за занавеску. И там, видно, поднимается чудовищная возня, так колышется занавеска!
Пьер (кричит). Можешь делать со мной, что хочешь, я не позволю тебе дотронуться до Луизы!
Жак — К. С. (бьет Пьера). Не сломать ли тебе и вторую ногу, урод?
Пьер. Я не дам тебе издеваться над ней.
Жак — К. С. А я у тебя и не прошу твоего разрешения… Стон Пьера за занавеской… хохот и удары Жака… отрывистые возгласы обоих. И серая занавеска взлетает, трепещет, как живая, передавая больше, чем слова, борьбу за ней.
И Луиза посреди лачуги, с мольбой простирающая к занавеске руки. «Не надо, не надо, оставьте его», — шепчут губы актрисы, хотя в тексте и нет этих слов…
Сколько мы искали на репетициях эту драку между Жаком и Пьером — занавеска решила все.
«Эй, мальчики, довольно забавляться», — симпровизировала тетка Фрошар, спускаясь по лесенке в подвал.