23 октября.
Огнем нашего левого орудия подожжен сенной сарай в панском фольварке Капсоде (там снова немцы).
На батарее — четверо легкораненых.
На сегодняшний день нами выпущено 260 шрапнелей и 301 граната. Стреляли по выезжавшей батарее, отступающей пехоте, по гаубичной батарее, по пехотным окопам. Прицелы наши от 54,5 до 150.
Сегодня рвались вокруг нас «чемоданы».
Вчера вечером и сегодня утром стоял густой холодный туман. Днем показалось тусклое октябрьское солнце. Зябли ноги. Купил у подпрапорщика Федора Смирнова, щербатого человека, одного переднего зуба нет, вонючий казенный кожушок с теплой бараньей шерстью. Заплатил дорого: пять рублей. Теперь осталось только два рубля — вот и все мои ресурсы.
— Подпрапорщик, герой, а казенным торгуеть, — сказал Пашин и ругал меня, что я переплатил «этому подлому гороху».
А я все думаю о смерти Сизова. Скорее бы уж замирение! Пусть ранят, только бы живым остаться.
Сегодня с 12 часов началось, как говорят, наступление 25-й дивизии! Мы тоже ведем бои, помогаем ей. Орудия грохочут, пулеметы трещат.
Мы стреляем почти беспрерывно. Но во время одной передышки я все-таки ухитрился задремать.