Один солдатик вдруг ласково спросил стоявшего перед ним:
- Земляк, - не рязанский будете?
- Псковский. А что?
- Так. Я - рязанский...
И, широко улыбнувшись, зябко передёрнул плечами.
Люди колыхались перед ровной серой стеной, бились об неё, как волны реки о камни берега. Отхлынув, снова возвращались. Едва ли многие понимали, зачем они здесь, чего хотят и ждут? Ясно сознанной цели, определённого намерения не чувствовалось. Было горькое чувство обиды, возмущения, у многих - желание мести, это всех связывало, удерживало на улице, но не на кого было излить эти чувства, некому - мстить... Солдаты не возбуждали злобы, не раздражали - они были просто тупы, несчастны, иззябли, многие не могли сдержать дрожи в теле, тряслись, стучали зубами.
- С шести часов утра стоим! - говорили они. - Просто беда!
- Ложись и - помирай...
- Уйти бы вам, а? И мы бы в казармы, в тепло пошли...
- Чего вы беспокоитесь? Чего ждёте? - говорил фельдфебель.