- Товарищи! Свободу не просят...
- Ах, господи!..
- Да погоди ты, брат!..
- Гоните его прочь, дьявола!..
- Отец Гапон лучше знает как...
- Когда людям необходима вера, - она приходит...
Высокий человек в чёрном пальто, с рыжей заплатой на плече, встал на тумбу и, сняв шапку с лысой головы, начал говорить громко, торжественно, с огнём в глазах и дрожью в голосе. Говорил о "нём", о царе.
Но в слове и тоне сначала чувствовалось что-то искусственно приподнятое, не слышно было того чувства, которое способно, заражая других, создавать почти чудеса. Казалось, человек насилует себя, пытаясь разбудить и вызвать в памяти образ давно безличный, безжизненный, стёртый временем. Он был всегда, всю жизнь, далёк от человека, но сейчас он стал необходим ему - в него человек хотел вложить свои надежды.
И они постепенно оживляли мертвеца. Толпа слушала внимательно человек отражал её желания, она это чувствовала. И хотя сказочное представление силы явно не сливалось с "его" образом, но все знали, что такая сила есть, должна быть. Оратор воплотил её в существо всем известное по картинкам календарей, связал с образом, который знали по сказкам, - а в сказках этот образ был человечен. Слова оратора - громкие, понятные понятно рисовапи существо властное, доброе, справедливое, отечески внимательное к нужде народа.
Вера приходила, обнимала людей, возбуждала их, заглушая тихий шопот сомнений... Люди торопились поддаться давно жданному настроению, стискивали друг друга в огромный ком единодушных тел, и плотность, близость плеч и боков, согревала сердца теплотой уверенности, надежды на успех.