Толпа рабочих-крючников расположилась у железнодорожной насыпи, в ожидании, когда им подадут вагоны для разгрузки, и, лениво перебрасываясь односложными замечаниями, скучала.
Лица утомлены, в поту и грязи, позы вялые, разговор не клеится, большинство полудремлет, забросив руки за голову… Издали, с выставки и из гостиниц, до них доносятся бойкие звуки бравурной музыки, глухой шум голосов, шипение струй фонтана, с другой стороны от них с грохотом и пронзительным свистом носятся взад и вперёд паровозы.
– Скучища… – замечает колосс с рыжей бородой, в студенческой фуражке…
– А ты вон слушай – музыка, – позёвывая, советует ему рябой, коренастый товарищ.
– Веселятся люди… которые имеют время на этот предмет, – сентенциозно говорит пожилой мужичок с лысиной и лицом суздальского типа…
Пауза. Солнце то спрячется в облако, то снова выглядывает, и рабочих то и дело одевает тень. Гул музыки несётся всё задорней, и грохот паровозов точно гаснет в нём…
– Ишь как заяривают, – с улыбкой зависти говорит молодой круглолицый парень…
– Поди-ка туда да и спляши им под музыку-то. Авось тебе дадут…
– В шею… – доканчивает бородач речь лысого.
Некоторые из толпы хохочут.