— Выучусь, начитаюсь, — пойду вдоль всех рек и буду все понимать! Буду учить людей. Да! Хорошо, брат, поделиться душой с человеком. Даже бабы, — некоторые, — если с ними говорить по душе — и они понимают! Недавно одна — сидит в лодке у меня и спрашивает: а что с нами будет, когда помрем? Не верю — говорит — ни в ад, ни в тот свет. Видал? Они, брат, тоже...
Не найдя слова, он помолчал и, наконец, добавил:
— ...живые души...
Изот был ночной человек. Он хорошо чувствовал красоту, хорошо говорил о ней, — тихими словами мечтающего ребенка. В Бога он веровал без страха, хотя и церковно, представлял его себе большим, благообразным стариком, добрым и умным хозяином мира, который не может побороть зла только потому, что не поспевает он, больно много человека разродилось. Ну — ничего, он — поспеет, увидишь. А вот Христа я не могу понять — никак. Ни к чему он для меня. Есть Бог, ну, и — ладно. А тут — еще один. Сын, говорят. Мало ли что — сын. Чай Бог-то не помер...
Но чаще Изот сидит молча, думая о чем-то, и лишь порою говорит, вздохнув:
— Да, вот оно как...
— Что?
— Это я про себя...
И снова вздыхает, глядя в мутные дали...
— Хорошо это — жизнь.